Рубрика: РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ. РИМСКИЕ МОТИВЫ

ОТ АВТОРА. Как известно, существуют два вида поэзии: нормативная и ненормативная. Последнюю еще называют альтернативной. А суть ее в том, что “низ” преобладает над “верхом”, либидо — над разумом, вытесненное — над вытесняемым. Ее стиль — это брань, эпатаж, анально-фаллические образы. Словом, это эстетический перевертыш, уравнивающий в правах попранные стороны человеческого естества.
Особенного расцвета такого рода поэзия достигает в переломные эпохи, когда положительное исчерпывает свой потенциал. Поэты как-то вдруг обнаруживают, что им нечего воспевать. Одический стиль вынужден профанироваться, или перейти к культу негации. Так, цезаристский Рим, растоптавший республиканские ценности рождает Катулла, средневековая Франция — Рабле и Франсуа Вийона, екатерининская Россия — Баркова.
Что касается нашего времени, оно, как стриптизерша перед телеобъективом, оголяется все больше. Боюсь, что скоро нечего будет оголять. И я думаю, что мое обращение непосредственно к поэтике римской античности более чем закономерно. Ведь и мы переживаем крах огромной империи и если что-то и видим вокруг, то только руины и пир во время чумы, т. е. разнузданный праздник голой витальности. Так всегда бывает, когда былые интеллектуальные парадигмы исчерпаны, а новые еще не наработаны. Поэтому мои РИМСКИЕ МОТИВЫ — это не стилизация, а попытка письма на несовпадающих цивилизационных и временных периодах. Видимо, ныне это единственное место, где поэт, отторгаемый отовсюду может объявить тотальную войну всему, что его отторгает. И если я, казах на пороге ХХ! века как бы перевоплощаюсь в поэта античности, то это не отменяет той реальности, в которой я живу. А эта реальность — руины… Руины идей, представлений, ментальной предрасположенности, самой почвы, шатающейся под ногами. Но на мой взгляд, рушится только то, что неспособно к жизни. И жалеть о руинах не стоит. Как писал Аристотель, бытие сущего проявляется многообразно. Только дай нам бог разглядеть его новые модусы.

Ах, Лесбия, что ты, зачем мне дворец? Продам я его за бесценок!

Ах, Лесбия, что ты, зачем мне дворец? Продам я его за бесценок! Мне только тебя бы потом целовать, тебе раздвигая

Читать далее