ДИАЛОГ, Журнал "ТАМЫР" Выпуск №48 (2019-2020), Рубрики журнала, Свежий номер

Галия Мямешева. Бекет Галымжанович Нуржанов — казахский француз. Нарартив о мастере.

Галия Мямешева — кандидат философских наук, доцент. (КНУ Гете, Казахстан, Алматы).

Бекет Галымжанович Нуржанов — казахский француз. Нарартив о мастере

Наш великий аль-Фараби говорил, что только актуальный, деятельный разум остается после жизни человека, потому что он может воздействовать на умы других людей и общества. Такого уровня достигает душа не каждого человека, а только разумная душа подлинного философа. А подлинных философов не так уж много. Известный немецкий философ Фридрих Ницше подчеркивал, что бывают профессора философии и философы. Да, безусловно, Бекет Галымжанович был и профессором философии, заведующим кафедрой истории отечественной и зарубежной философии и культурологии КазНУ имени аль-Фараби, вся его творческая и личная биография связана с Alma Mater. Но самое главное – Бекет Галымжанович был Настоящим Философом, Мыслителем с большой буквы. Какой бы философией он не занимался философией И.Канта, Гегеля, М.Хайдеггера, Ф.Ницше, постмодерна, он знал ее на самом высшем и глубинном уровне. Он был поистине энциклопедистом нашего времени, равным мыслителям Мусульманского Ренессанса и Западного Возрождения. Делом его жизни стали философия загадочного Ф. Ницше и не менее таинственная философия постмодерна. Бекет Галымжанович стал отцом-основателем культурологии в Казахстане: культурологии как науки и культурологии как специальности. Это не западная философия культуры и не российская культурология, это культурология в новом ключе – культурология по-Нуржановски: формы и институты культуры через призму постмодерна.

Призвание, по мнению российского психолога Л. Ренар, это пересечение двух областей – своего пути и уникального дела, приносящего человеку удовольствие, радость, повышающего энергетику, и востребованность, нужность этого дела другим. Бекет Галымжанович нашел свое призвание не сразу. Это значит, в любое  историческое время перед молодежью встает проблема выбора своей миссии в мире. В интервью 1999 года он говорил, что понимание своего пути пришло довольно поздно, когда учился на втором курсе. В КазГУ Бекет Галымжанович поступал три раза: первый раз поступал на геологоразведочный факультет, хотел быть бородатым геологом, на второй год решил стать историком, сдавал экзамены на исторический факультет. На третий год поступил на философское отделение исторического факультета. Увидев название философского отделения, в самый последний момент решил поступать именно на это отделение, хотя не имел о нем никакого представления, просто понравилось название. Здесь вспоминаются идеи Э.Гуссерля о чистом сознании и А.Бергсона об интуиции. Прочитав в журнале «Иностранная литература», в которой публиковалось много философского материала, работу Яна Отченашека «Хромой Орфей», увидел в журнале имена А.Камю, Ж.-П.Сартра, Г.Маркузе. Эти имена ничего не говорили, и тогда Бекет Галымжанович, будучи любознательным молодым человеком, решил: «Я должен их знать!» А мы помним, что удивление (любознательность) является одним из источников философствования, согласно Аристотелю. Даже обучаясь на первом курсе философского отделения, вкуса к философии молодой человек еще не почувствовал, поскольку приходилось совмещать учебу и работу. Работал по ночам с двенадцати до восьми утра, а учились студенты с 8 утра. Бекет Галымжанович родом из Целинограда, его родители жили там. Наш современник  ученый невролог Мэтью Уолкер утверждает, что сон не только сохраняет здоровой иммунную систему человека и влияет на творчество, но и является незаменимым помощником памяти как  перед обучением, готовя мозг к восприятию новой информации, так и после обучения, способствуя запоминанию и информации и закреплению двигательных навыков (езды на велосипеде, игры на музыкальных инструментах и т.п.), кроме того удаляет из нашей памяти информацию, ставшую не нужной. Поэтому становится ясно, почему остро встал вопрос выбора: учеба или работа. Современное поколение Y (Селфи или миллениалов) не очень умеют «работать руками», да и ранее существовал такой предрассудок, что философ витает где-то в облаках. В этом отношении Бекет Галымжанович разрушает этот миф, а также является наглядным примером для молодежи, что в человеке все должно быть гармонично.

В философском и педагогическом творчестве Бекета Галымжановича Нуржанова можно выделить два периода: классический и постклассический. В классический период своего творчества  мыслитель и ученый Б. Г. Нуржанов осуществляет выбор своего пути в философии-истории зарубежной философии. В это время он защищает кандидатскую диссертацию «Критический анализ неорационалистической концепции диалектики» (1982) под научным руководством профессора А.Х.Касымжанова. В эти годы Бекет Галымжанович читает курсы по диалектике и по диалектической логике, а также работает над диссертацией по философии Гегеля. В педагогическом плане он выступает как традиционный учитель-педагог классик. Он ориентирован на монолог, трансляцию своих знаний студентам в аудитории и на заседании научного кружка, который студенты назвали «Нуржановский кружок». В круге интересов ученого-классика и педагога-классика Б. Г. Нуржанова И.Кант, Гегель, М.Хайдеггер, а сам он воспринимался студентами «в образе  Платона».

В постклассический период творчества поворотным моментом стала судьбоносная встреча с руководителем лаборатории постклассических исследований Института философии РАН В.А. Подорогой в 1989 году. Бекет Галымжанович вспоминал: «С постмодерном впервые познакомился в Москве, очень благодарен Валерию Александровичу Подороге. Во время обучения в докторантуре в Москве при МГУ и при Институте Философии было много семинаров. Проводили их В.С.Библер, Г.С.Батищев, П.С.Гуревич, Я.Мелетинский и другие. В институте философии лабораторией постклассических исследований руководил В.А.Подорога, и он один раз в неделю вел свои семинары, вход для всех был свободный. Их я посещал регулярно, узнавал много новых имен и идей, хотелось идти в библиотеку изучать их труды. Семинары В.А.Подороги хорошо стимулировали поисковую и познавательную деятельность. У В.А.Подороги был свой стиль общения со слушателями: он говорил как пророк. Рассказывал о непонятных вещах и по лицам было видно, что людям ничего не ясно, вопросов не было вообще. Я его задел тем, что задавал вопросы. Он меня запомнил, стал здороваться, советовать литературу. В Москве существует особая интеллектуальная атмосфера, там больше дискуссий, споров, полемик, больше тяги к философствованию, прояснению сути вещей. Нелли Васильевна Мотрошилова, мой научный консультант, даже сетовала: «Зря Вы занимаетесь этим»; она ожидала, что я буду разрабатывать гегельяну. Но Гегель для меня был исчерпан».

С особой теплотой и безмерным восхищением вспоминаю я свою встречу с Бекетом Галымжановичем на II Международном гегелевском конгрессе в Институте философии РАН в Москве в 1991 году, куда я попала по приглашению Бекета Галымжановича во время случайной встречи в Институте философии РАН  в командировке по линии аспирантуры. Модератором конгресса была научный консультант Бекета Галымжановича по докторской диссертации известный специалист по западной философии Н.В.Мотрошилова. Она блестяще вела конгресс, говоря легко и свободно на английском, немецком, французском языках как на родном русском. Такую же высокую планку держал наш Бекет Галымжанович. К немецким ученым он обращался на немецком, к англичанам – на английском, к французам – на французском. Я до сих пор помню то чувство гордости, которое переполняло мою  душу. В докторантские годы состоялась еще одна очень важная встреча с «живым классиком» постмодерна Жаком Деррида в Москве в 1990 году.

«Ж. Деррида приехал в Москву по приглашению Института Философии Академии наук РФ. Встреча была публичной; он – на сцене, я – в толпе. В институте философии его опекала группа В.А. Подороги, относились к нему с огромным уважением, даже пиететом. На лекции в МГУ невозможно было пробиться, прием там был несколько другой, часть студентов была радикально настроена к его идеям. Мне запомнился Ж. Деррида как умный, мудрый, ироничный и очень простой человек. Не желая отвечать на каверзные вопросы, он просто иронизировал. В Институте философии Ж. Деррида читал лекцию о дружбе и эротической любви и очень удивился, когда М. Рыклин заметил, что в русском языке слова друг и другой происходят от одного корня. Говоря о философии, Ж. Деррида подчеркивал, что она не является универсальным проектом, всегда торчат «Мидасовы уши» национализма. Философия националистична». Зная,  что Ж. Деррида и А.Х. Касымжанов ровесники, мне было интересно узнать, есть у них что-то общее. И мне запомнился прозвучавший ответ: «Да, это люди одной эпохи: они открыты к диалогу и открыты к собеседнику».

В постклассический период творчества Б. Г. Нуржанов изучает труды Ж.Деррида Ж.Ф.Лиотара, Р.Барта, Ж.Лакана, Ж.Бодрийяра, Ж.Батая, Ж.-Л.Нанси на французском языке, а также труды Ф.Ницше и М.Фуко. В 1992 году Бекет Галымжанович защищает докторскую диссертацию по диалектике Гегеля: рассматривая бытие через призму свободы. В это время Б. Г. Нуржанов знакомится с работами американских постсмодернистов Р.Рорти и Ф.Ф.Джеймисона. В рамках научных проектов исследует проблемы культуры мира и национальной идеи национального вопроса, визуальной культуры, философского образования в мире. Это время создания учебников и монографий на русском и казахском языках по проблемам новой культурологи: культурологии в новом ключе, коммуникациям и медиа, модерну, постмодерну и культуре. Как педагог-постклассик Б. Г. Нуржанов теперь ориентирован на диалог и полилог. Аудитория и научный кружок «Семинары профессора Нуржанова» превращаются в лабораторию философской мысли. Бекет Галымжанович в это время «в образе Ницше», даже внешне становится похожим на него.

Именно Бекет Галымжанович принес идеи подлинного постмодерна в Казахстан. Для него постмодерн не был модным, преходящим явлением. По мнению, Бекета Галымжановича, постмодерн был и есть всегда, он может существовать в скрытой и явной форме. Номадизм как другой образ жизни, как другой тип мышления был всегда. Это Запад для себя обнаружил, открыл Восток. В Западе Восток не нуждался, он содержал в себе потенциально Запад. Многие мыслители до сих пор не понимают, что такое постмодерн, поэтому я спрашивала Бекета Галымжановича о сути  постмодерна, его отношении к практике и к философским играм и игрушкам. И получила по этому поводу исчерпывающие ответы: «Политика – это первая сфера, где постмодерн проявился раньше всего. В постмодернистском дискурсе термин «постмодернизм» вызывает неприятие из-за его расплывчатости и неточности. Можно согласиться с тем, что постмодерн ближе к онтопсихологической практике. Постмодерн – это новая эстетика. Но не в смысле науки о прекрасном, а в том смысле, в каком говорил о ней древние греки и И.Кант: эстетика как способ чувственного восприятия мира. Вся западная культура, начиная с Платона, с классической Греции – это культура и культ разума. Хотя мыслители могли быть и рационалистами, и сенсуалистами, это оставалось культурой разума. Философия без разума невозможна, ибо разум – высший критерий оценки. Все проверяется и соотносится с ним. В самых различных антропологических теориях человек – это разумное существо, первоочередной способностью которого является способность мыслить. Еще К.Маркс говорил, что прежде чем трудиться, необходимо составить план. Постмодерн же – это новая эстетика. В нем поставлен вопрос о чувственности человека не как вторичном, дополнительном качестве, а как о первичном. Способ чувствования – это вызов философии разума. Ситуация постмодерна такова: мы сначала переживаем нечто на уровне чувства, а затем превращаем в объект разума. 
 Постмодерн в политике это, например Холокост (как символ, знак). Ж.-Ф. Лиотар любит приводить мысль Т.Адорно: «После Аушвица (Освенцима) мыслить нельзя (1945)». Загадочная фраза, открывающая широкое поле для интерпретаций. Аушвиц, Вторая Мировая война, фашизм, национализм… Что это такое если не политика? Постмодерн не начинается с какой-то революции, с какого-то события. Это постоянное состояние культуры, которое подспудно становится явным. Американский постмодернист Ф.Джеймисон так рассуждает о «высоком модернизме». Высокий модернизм (или поздний модернизм после 60-х годов ХХ века) – это модернизм в высшем проявлении. Постмодернизм – это не эпоха после заката высокого модернизма, а тот же высокий модернизм, с той разницей, что в эпоху классического модернизма постмодернистские вещи были запрятаны в культуре, были маргинальными, были изгоями. Сегодня они стали нормой. Типичная история любого модерниста: не признан при жизни. В эпоху раннего модернизма количество людей, мысливших как они, были единицы – это элита. В эпоху высокого модернизма все их идеи, стиль поведения, способы восприятия, оценки мира становятся нормой, находит отклик у широкой публики. Но когда маргинальное становиться нормой общества, оно превращается в китч, пастиш, симулякр. Постмодернисткое искусство – это пастиш: подделка стиля, в которой нет творчества в классическом смысле, нет ничего нового: новых открытий, драмы идей. Все превращается в веселую ироническую игру». На вопрос о кризисе постмодерна, о возможности какого-нибудь постпостмодерна, философии после постмодерна Б. Г. Нуржанов ответил четко и определенно: «Постпостмодерна не может быть. Это неправильная постановка вопроса. Я против постмодернизма и других прочих измов, я за постмодерн. Так более корректно. У любого гениального автора при глубоком рассмотрении много постмодернистских тем. Даже у самых классических авторов, если их «основательно копнуть», можно обнаружить то, о чем сам автор и не догадывался. Ж.Батай вспоминал любимую фразу Кожева: «Гегель даже не подозревал, насколько он был прав». Представив Гегеля как революционера духа, Кожев очаровал им всю философскую молодежь – Ж.-П. Сартра, А.Камю, Мерло-Понти, Р.Арона, своих учеников, ставших впоследствии интеллектуальной элитой Франции. Постмодерн есть всегда. Он глубоко спрятан, не воспринят всеми. А сейчас общественное мнение интересуют глубоко спрятанные вещи. Этот интерес не пройдет. Современное общество радикально отличается от любого общества в прошлом, но не технологией, не политическими отношениями, а уровнем грамотности и образования. Сейчас большая часть людей в развитых странах высокообразованна. Это возможно лишь в случае, когда образование перестанет играть ведущую роль. Это в средние века, в буржуазном обществе не было доступа к образованию».Мне очень понравилось, что Бекет Галымжанович разделяет идеи Людвига Виттгенштейн по поводу того, что философия – это не теория, а действие, действительность: «.Эта идея Л.Витгенштейна – чистый постмодерн. Основное понятие постмодерна – перформанс, то есть действие, выполнение; активити, не наполненное никаким смыслом действие. Это может быть хэппининг, экшн. Постмодернисты не будут возражать против этой фразы Л.Витгенштейна. Влияние теории языковых игр Л.Витгенштейна на постмодерн очевидно. У Ж.-Ф. Лиотара, создателя азбуки постмодерна, можно найти подтверждение этому: «Смысл рождается не в природе, вещи, или художнике, а в случайном, хаотичном столкновении слов». Тогда в 1999 я и не предполагала, что это почти пророческие слова. Я всегда помнила, что постмодерн- это практика, это перформанс. А в этом году я открыла для себя нарративную практику, которая возникла еще в 80-егоды в семейной терапии в результате сотрудничества австралийского социального работника Майкла Уайта и новозеландского семейного терапевта Дэвида Эпстона. У них сложные постмодернистские идеи « заиграли» легко и просто в пространстве помогающих практик. Их постмодерн в психологической и социальной практике не менее гениален, чем прозрения и конструкции теоретиков  философского постмодерна. Мне вспоминаются слова Бекета Галымжановича, что постмодерн надо переживать и чувствовать, быть внутри. Тоже самое я могу теперь сказать о нарративной практике: ее можно понять изнутри, практикуя.

Бекет Галымжанович известен и любим не только у нас в Казахстане, с легкой руки Института философии его стали называть казахским французом , его хорошо знает философская общественность России, Германии, Франции, США. В ноябре 2004 года в штаб-квартире ЮНЕСКО на Всемирном Дне философии Центральную Азию впервые представляла наша страна в лице профессора Б.Г.Нуржанова. Бекет Галымжанович принимал активное участие в разработке «Стратегии философии ЮНЕСКО». Будучи аристократом духа, творцом и созидателем, памятуя о том, что человек по природе своей вовлечен в философские поиски, сам придерживался стратегии, целей и миссии философии ЮНЕСКО. Бекет Галымжанович сам развивал философскую мысль, побуждал интеллектуалов и молодежь к развитию философских исследований. Его можно назвать «первооткрывателем» Другого Ф.Ницше в Казахстане. Другой Ф. Ницше — друг и созидатель, творец своей судьбы, борец за настоящую, подлинную человеческую жизнь, первый мыслитель постмодерна, блестящий знаток классической культуры и идеолог новых ценностей — терпимости, толерантности, культурного диалога – всего того, что сегодня ЮНЕСКО называет парадигмой культуры мира.

Философия была не только профессией и призванием Бекета Галымжановича. Она была его образом жизни. Он был настоящим Учителем, дарующим уроки Мудрости. Он изучал, постигал этот мир не для себя, а для того, чтобы рассказать об этом другим и поделиться своими открытиями. Таких людей в буддизме называют бодхисаттвами. Достигнув просветления, бодхисаттвы возвращаются в мир, чтобы служить им, способствовать их просветлению. Студенты разных поколений стремились поучиться у Бекета Галымжановича, послушать его лекции, приобщиться к Мудрости, общаясь с ним. Кроме официальных аудиторных занятий по расписанию встречались в кружках и на семинарах Бекета Галымжановича. В 90 годы мы вместе с Бекетом Галымжановичем изучали философское наследие Гегеля, когда он писал докторскую диссертацию по философию свободы Гегеля. Потом он нам объяснял непонятного М. Хайдеггера, который писал совершенно не так, как было принято у нас. С огромным нетерпением мы ждали Бекета Галымжановича из командировок из Москвы, мы ждали философских новинок о постмодерне. Бекет Галымжанович читал, переводил и щедро делился с нами идеями Ж. Лиотара, Ж. Деррида, Ж.Делеза, Ж. Бодрийяра. Их труды были только на французском языке, переводов на русский язык не было. Опубликованных переводов на русский язык «Фатальных стратегий» Ж. Бодрийяра не было до 2017 года (Москва, А.Качалов), а мы знакомы с этой работой еще 90-х годов, а позднее с тех пор как вышел четвертый номер журнал «Тамыр» в апареле 2001 года. Так мы приобщались к ценностям и философии постмодерна. Так мы становились не только знающими, но и мудрыми людьми.

Учениками Бекета Галымжановича были не только студенты, но и коллеги, в том числе и иностранные доктора и профессора. Друг нашей кафедры философии доктор философии Огайского университета (США) Джеймс Петрик в своем письме и интервью, посвященным памяти Бекета Галымжановича, написал, что «в личности Бекета Галымжановича разум и любовь, о которых говорил великий Абай, неразделимы. Бекет Галымжанович обладал глубокой и широкой любовью и мудростью. Будучи человеком великой мудрости, проницательности и острого ума, он всегда дружески относился к людям и никогда не использовал свою интеллектуальную одаренность для принижения мнения других и демонстрации своего превосходства. Бекет Галымжанович уважал мнение других, даже если оно не совпадало с его личной позицией. Джемс Петрик отмечал, что одним из любимых мыслителей Бекета Галымжановича был Ф.Ницше, а его любимым мыслителем – И. Кант, и он уважал взгляды Джемса Петрика. У нас были различные философские позиции. «Он очень любил Ницше, а я Иммануила Канта. Это были две различные позиции, но никогда не было критики, осуждения, Это была философская позиция и проявлением этого глубокого понимания идей». Бекет Галымжанович использовал свои таланты для развития философской культуры других людей. Джемс Петрик очень трогательно заметил, что счастлив, что был знаком с Бекетом Галымжановичем, который был для него не только философом, но и учителем, путеводной звездой которого было познание истины: «Я всегда очень трепетно храню воспоминания о Бекете Нуржанове — о большом друге, великом философе Казахстана. Я помню знакомство с ним здесь на факультете философии в Алматы в 2010. Во-первых, уже при знакомстве бросается в глаза его блестящий ум и его сердце, как океан: они такие же широкие, глубокие и открытые. Он говорил о стольких интересных вещах с глубоким знанием и пониманием. Бекет Нуржанов любил жизнь, любил людей, любил посмеяться, любил петь, для него было огромным наслаждением петь с дочерью. Я помню, как я был расстроен его уходом, но я счастлив, потому что я знаю, каким он был человеком». А настоящий француз почетный профессор, кавалер Ордена Академических пальм, лауреат премии за мир и культурное взаимопонимание Республики Казахстан Альбер Фишлер вспоминал: «Это был очень-очень умный профессор. Он был полиглотом. Он бегло разговаривал на французском, очень бегло. К тому же, он для меня был находкой: его учения о философии, истории, его дружеские манеры. Это великая потеря для Казахстана, потому что его учения очень важны для многих людей, в том числе и для меня».

В заключении мне хочется сказать, чему научил меня Бекет Галымжанович Нуржанов. С его помощью я для себя открыла, что есть постклассическая наука, постклассическая педагогика и философия образования. А в этом году понимание и применение нарративной практики во многом было более легким и приятным благодаря тому багажу знаний, который я получила от Человека, чьим призванием и образом жизни была философия, Бекета Галымжановича Нуржанова. Об этом я буду помнить всегда. Я благодарна и признательна судьбе, за то, что в моей жизни был и остается Бекет Галымжанович Нуржанов. Всем от всей души желаю встретить такого Учителя!

Литература:

1.Мямешева Г.Х. Человек культуры мира /Казахстанская правда .27.12.2014.//https://www.kazpravda.kz/fresh/view/chelovek-kulturi-mira

2.Мямешева Г.Х.Казахский француз/Новое поколение 24.04.2009.//

www.np.kz/research/3193-kazakhskijj_francuz.html

3.Мямешева Г.Х.Постмодерн есть всегда //https://vk.com/wall-71885554?own=1. Опубликовано 1.05.2015.

4.Мямешева Г.Х. Аристократ духа. Наш Гуру//https://vk.com/wall-71885554?own=1&offset=20 0Опубликовано 27.12.2014.

5.Москвичев В.В.Развитие нарративной практики в России //

https://kraidotonline.files.wordpress.com › 2018/10

6. Москвичев В.В.Нарративная терапия: реализация практики уважения//

psyedu.ru › files › articles › psyedu_ru_2010_5_1970

7.Ренар Л.Четыре грани совершенства.-Спб, 2010

8.Уолкер М. Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях. М, 2018.

  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *