Журнал "ТАМЫР" Выпуск №48 (2019-2020), Пульс перемен, Рубрики журнала, Свежий номер

Гания Чагатаева. Пляски смерти на точках жизни. О творчестве Оразбека Есенебаева

Гания Чагатаева художник (Алматы, Казахстан)

Пляски смерти на точках жизни. О творчестве Оразбека Есенебаева

Апокалиптическая драма человеческого существования TRIPLE MEMORY была недавно представлена в галерее ESENTAI GALLERY. Графика Оразбека Есенбаева – вневременные химерические образы, пронизывающие движение человеческого бытия, в качестве чудовищного проявления механизма Смерти. Плоскостное изображение, отсутствие перспективы, сведенные к единым символическим образам – панорама истории человечества, вечная борьба Жизни и Смерти, которая будоражила умы средневековых мистиков, снилась Франциско Гойе, проявилась в «Гернике» Пикассо. Это наша память о войне, наши глубокие ментальные ассоциации от преступления Каина и до сегодняшнего дня, реликтовые залежи сознания, из века в век, словно чума несущие разрушение, бедствие и приводящие к общему обесцениванию смысла человеческого существования. В годы общественных бедствий – это признак восставшего Голема, зашифрованная фатальность, запечатанная программа о ничтожестве человеческой жизни, о равенстве каждого перед лицом Смерти.

Смерть всегда была центром философского осмысления Жизни. Мы воспринимаем Жизнь как циклически самовыражающуюся материю. И в этом непрекращающемся движении, казалось бы, Смерть является ее неотъемлемой частью, регулирующим итогом существования отдельного явления. Сократ сказал: «Если смерть страшна, то причина этого не в ней, а в нас». Но тогда какой «сон разума рождает чудовищ»? Возможно на эти вопросы и отвечают работы Оразбека Есенбаева. Художник нисходит к архаике восприятия, к реликтовой структуре модальности, которая выражается в индивидуальном психическом сознании человека, когда социально-физиологическому процессу разрушения предшествует духовная интеллектуально-творческая смерть. Плоскостное сплетение демонических образов – будто письмо, послание самого автора. Художник находит язык химерической интерпретации графического текста, затягивающий в паутину первичного состояния нервных узлов синестетического хаоса. В этом головокружительном круговороте, экстатический ритм химер синтезируется на уровне физиологического восприятия: мы слышим топот сапог и скрежет зубов, лязг цепей и крики в ночи. Адское соитие гипертрофированных и крепко слепленных перетекающих форм воспринимается как борьба, бессмысленная война, как апокалиптическая неизбежность, цикличность кармического существования в поисках обретения утраченной целостности человека. Но в этой оглушительной какофонии, в этом органическом хаосе, присутствует ритмическая монохромность, создающая плоскостную орнаментальную статичность скифского звериного стиля, где сквозь сплетения сбалансированных фантастических образов, мы улавливаем легкую иронию автора: Жизнь противоположна Смерти и над всем властен Вселенский порядок —  Творец, Демиург, Художник. Когда смысл существования становится выше самой биологической жизни, в борьбе Жизни и Смерти побеждает Художник, потому как в самой сути саморазвития и совершенствования заложена формула бессмертия. Творчество Оразбека Есенбаева – это текст вневременной проблемы смысла человеческого существования, где каждый может найти частицу своей жизненной драмы. Этот тот путь борьбы, который сам автор пропустил через свою жизнь и в этой схватке он вышел победителем. 

Оразбек Есенбаев – немолодой и седовласый художник говорит о себе: «Я закончил художественное училище, институт, отслужил в армии, женился. Всю сознательную жизнь я делал заказные работы, чтобы обеспечивать семью и поставить детей на ноги. И только теперь, когда дети и внуки выросли, стали самостоятельными, я могу целиком посвятить себя творчеству». (Невольно вспоминаешь скольких художников ветер перемен занес в бездну поиска лучшей жизни; сколько талантливых художников, наступив на горло собственной песне, положили на плаху свое творчество ради того, чтобы элементарно прокормить семью). Исторически с девяностых годов, сам процесс творчества оказался, по большому счету, не востребованным. Мы потеряли графику как вид искусства, практически низвели на нет все возможности графической формулировки, многообразную классификацию графических техник. Сегодня по всему миру на полном ходу продолжает развиваться офорт, акватинта и ксилография, модернизируется литография и шелкография. На этом фоне Оразбек Есенбаев делает парадоксальный жест, поворот к изначальному простейшему графическому языку изложения – методу Точечной графики, виртуозно выводя нас в большие тональные плоскости картин, на столкновении живописи и графики, черного и белого, Жизни и Смерти. Художник возвращает нас к изначальному, к истоку, установив шариковой ручкой Точку – пиксель на шелке, отправную Точку, начало зарождения. Хотелось бы верить, что эта Точка — Точка отсчета на пути реанимации и дальнейшего развития забытого языка искусства Графики, Жизни линии и тона.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *