Едиге ТУРСУНОВ. Ареои и салы.

КОРНИ И КРОНА

Едиге ТУРСУНОВ. Ареои и салы.

birzhan-sal_1

Классическим образцом завершающей стадии ритуальных тайных союзов является союз ареоев. В нем, как в фокусе, соединены особенности, отличающие тайные объединения в период их окончательного разложения. Это тайное сообщество существовало на островах Таити, Маркизских, Раротонга, Рапануи и др. На различных островах оно имело 12 центров. Имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет предполагать, что происхождение такого своеобразного и не сохранившегося ни у одного из тюрко-монгольских народов, кроме казахов, типа носителей устно-поэтической традиции каковыми являются поэты-импровизаторы и эксцентрики, фокусники, певцы и затейники «сал», является следствием разложения ритуального тайного союза. Казахских салов многое сближает с актерствующими членами тайных сообществ на завершающей стадии их развития. При конкретном сопоставлении ареоев и салов эта близость станет еще более отчетливой:

I. Быть членом союза ареоев считалось привилегией. Ареоям разрешалось носить такую одежду, какую не могли носить другие люди; есть повседневную пищу, считавшуюся запретной для других, в том числе для вождей родов и племен; ареои не подчинялись обычаям общества, им было дозволено поведение, которое считалось зазорным для непосвященных.

Близкие к этому параллели наблюдаем у казахских салов. «Одежда которую надевает сал, такая, какую не носят другие люди. Если такую же станут носить другие, он оставляет ее и шьет себе одежду из грубого войлока с подкладкой из очень дорогой материи; к тому же одежда салов бывает такой просторной, что в одной штанине может поместиться человек» /РФИЛИ, п.120,180/. Так одевался, в частности, сырдарьинский сал Ешнияз Жонельдик-улы /1834-1902/. Один из очевидцев, наблюдавший выступление выдающегося казахского сала прошлого столетия Биржана Кожагул-улы /1834-1897/ отмечал: «Одежда, которая была на нем, совершенно отличалась от той, которую носили люди в то время». Порою, желая выделиться среди обычных людей, салы надевали даже девичью одежду.

Байтен-сал живший в прошлом столетии, носил одежду, целиком сшитую из ситца яркой, вызывающей расцветки и подпоясывался кушаком длиной в шесть аршин, конец которого волочился за ним по земле.

Его современник Кутпанбай-сал носил шубу из шкур хорьков, сшитую мехом наружу. Казахи раньше не шили одежду мехом наружу, поэтому костюм сала резко выделялся своей необычностью. На верхушках шапок салов красовались пучки филиновых перьев — элемент детской и женской одежды. Такие же пучки перьев они повязывали на челку и у основания хвоста своих коней. Известный сал Жаяу Муса носил широченный костюм из ярко-красной материи:

Дегенде Әздембай сал, Әздембай сал,

Салдыққа жараспайды аз ғана мал.

Үйiнде бес биенiң саумалы жоқ,

Жолғанша бүйтiп салдық, әдiрем қал.

Говорят: «Аздембай-сал, Аздембай-сал,

Не к лицу салу немного скота иметь.

В твоем доме нет надоя пяти кобылиц,

Пропади ты, чем вести образ жизни сала.

Яркое, необычных фасонов одеяние, преследующее цель как можно сильнее поразить воображение окружающих и выделить сала среди других людей, чрезвычайно напоминает странные, необычные, рассчитанные на зрительный эффект маскарадные одеяния членов ритуальных тайных союзов.

Свобода поведения салов была довольно широкой. Им было дозволено не соблюдать сложного этикета во время прибытия в аул, флиртовать с молодыми женщинами и девушками в присутствии их близких родственников и сородичей. За дастарханом салы сидели уперев руки в бока — жест, не дозволенный другим. Им отводилось почетное место выше старейшин-аксакалов, султанов, биев. Все люди уступали дорогу салу.

Недаром в песне Биржан-сала звучит нескрываемая гордость своим высоким положением, граничащая с бахвальством:

Баласы Қожағұлдың Бiржан салмын,

Адамға зияным жоқ жүрген жанмын.

Адамға анау-мынау бас имеймiн,

Өзiм сал, өзiм сылқым, кiмге зармын!

Жасым бар жиырмада, жасырмаймын,

Басымнан дұшпан сізiн асырмаймын.

Елiмнiң еркелеткен серiсiмiн,

Сен түгiл, патшаға да бас ұрмаймын!

Перевод;

Я сын Кожагула Биржан-сал,

Нет от меня никому вреда, я сам по себе.

Не склоняю головы пред всяким человеком!

Я — сал, я — красавец, от кого мне зависеть!

Мне двадцать лет, не скрываю,

Я не позволяю недругам повелевать мною.

Я — сэри, баловень народа,

Ни перед тобой, ни перед падишахом не склонюсь!

2. Празднества ареоев длились круглый год. Ареои обычно не имели постоянного места жительства и переезжали с места на место, проводя жизнь в постоянных празднествах и пиршествах. Приезда ареоев ждали с большим нетерпением. Всюду, куда они приезжали, для них готовили помещения. Жители были обязаны оказывать им гостеприимство и доставлять им фрукты, огромное количество свиней, кур, собак, рыбы. Когда ареои уезжали, после них оставались опустошенные поля, сады, сломанные фруктовые деревья. В каждом селении празднества ареоев длились по нескольку дней.

Таким же огромным почетом пользовались казахские салы. Они проводили жизнь в постоянных празднествах и пиршествах. Переезжали из аула в аул, останавливались в каждом на несколько дней, а то и недель. Их приезда ждали с нетерпением. Аульчане, к которым прибывал сал, брали на себя все хлопоты по угощению и размещению всех желающих посмотреть представления сала и стекавшихся в этот аул изо всей округи, а то из более дальних мест.

3. Ареои не ездили в одиночку. Их всегда сопровождали так называемые фанаунау, которые, в отличие от ареоев, могли сохранять потомство, то есть членами тайного союза не являлись. Они выступали в представлениях вместе с ареоями, однако исполняли лишь драматические сцены и танцы /обычно эротического характера/. Они составляли эротическую свиту ареоев. Ареои выглядели со своей свитой веселой толпой бродячих комедиантов, музыкантов и танцоров, увеселяющих народ.

Казахские салы также не разъезжали в одиночку. Их сопровождали акыны, вступавшие в айтыс, певцы-оленши, борцы, музыканты-домбристы, акыны-песенники лирического склада, фокусники и затейники. Они принимали участие в представлениях сала, разыгрывая шумные и веселые театрализованные представления.

 

4. Верховным божеством союза ареоев был бог войны Оро. Союз ареоев принимал участие в междоусобных войнах. Он был политической и военной силой, стремившейся подчинить своим интересам вождей и знать. В мирное время они отдавались бесконечным увеселениям и пиршествам, о которых речь шла выше.

У нас нет сведений о военной деятельности салов, ибо тайные союзы у тюрко-монгольских народов исчезли еще в древности. Однако, на былое воинское прошлое салов как будто бы намекает традиционное обращение к салу с просьбой начать представление: «Сал, ойыны¦ды кЈрсет, алды¦нан єыз таянды, арты¦нан жау таянды». /»Сал, покажи свое представление, спереди к тебе дева приближается, сзади враг надвигается»/. В этом обрашении, как представляется, охвачены две основные стороны деятельности «предков» салов на заключительном этапе разложения тайных союзов: война, а в мирное время — развлечения и пиршества с участием девушек и молодых женщин.

В самом деле, казахские салы пользовались большой свободой в обращении с девушками и молодыми женщинами. Занимался он /сал — Е. Т./ вот чем: какой-нибудь богатый молодой человек с молодых лет разъезжает в сопровождении молодежи и проводит время в увеселениях; цель его поисков — девушки и больше ничего… Когда ему говорят: «Сал, покажи свое искусство: спереди к тебе дева приближается, сзади враг надвигается», конь его пригибает голову и скачет. Проехав полверсты конь преклоняет передние ноги и, опустив голову, делает поклон девушке… Подъехав в сопровождении свиты из молодежи к одной из юрт, тот сал падает с коня, аульные девушки выбегают и, подхватив его, подняв, вносят в дом. В это время из штанин, карманов, из-за пазухи сала высыпаются шелк, китайский шелк и деньги; девушки подбирают их… Эти салы, если кто-нибудь попросит у них какую-нибудь вещь, обязательно отдают ее, а если не отдадут, то считаются нарушившими законы салства. Девушки и молодые женщины аула забирают себе собольи меха и деньги, которые находятся в его коржынах (хурджунах) и приторочены к седлу… Когда на следующий день он уезжает, все девушки аула садятся на коней и провожают его».

Вообще салам позволялись такие вольности в обращении с молодыми женщинами, какие были запретны для всех остальных мужчин. Так, рассказывают, что сал Ешнияз Жонельдик-улы даже в пожилом возрасте ставил юрту подальше от аула и устраивал молодежное увеселение кыз-ойнак, в разгар которого связывал попарно джигита и девушку и оставлял их одних в юрте.

Неудивительно, что в поэзии салов любовная лирика занимает ведущее место. Например, из 59 стихотворений, вошедших в самое полное собрание произведений Биржан-сала (издание 1967 года), 23 посвящены любовной тематике, в 9 встречаются мотивы любви и земных радостей бытия. Для творчества Биржана, как и всех других салов, типична следующая песня:

Ає тµй¬ын єµс єолымда сыр¬аєты ма?

Басып-басып алайын ыр¬аєтыма.

Бозбала, са¬ан айтар Јсиетiм,

Жаєын жЇр Ўлпештеген ардаєты¬а.

Жанып тµр¬ан жас Јмiр алєызыл гЇл,

Сипаттау¬а єызы¬ын жетпейдi тiл.

Жауєазын желбiреген жастыє шаєта

¤мiрдi¦ ма¬ынасына тЇсiне бiл.

На руке моей — не белый ли кречет?

Подхлестну-ка я своего иноходца.

Юноша, вот тебе мой совет:

Держись поближе к любимым девушкам.

Красным цветком полыхает молодость,

Описать ее не хватает слов.

В дни своей нежной молодости

Умей понимать, в чем сок жизни.

Причину широкого развития любовной тематики в творчестве салов следует усматривать в указанной выше относительной свободе отношений салов с девушками и молодыми женщинами. То, что Биржан-сал следовал древним традициям салов, видно из его стихотворения, в котором, в частности, имеются такие строки:

Мен Јзiм Жетiсу¬а барып єайттым,

Манабын жаєсыларды¦ кЈрiп єайттым.

јыздары Жетiсуды¦ сµлу екен,

Жи¬аным-тергенiмдi берiп єайттым.

Я из поездки в Жетысу вернулся,

Манапов и лучших людей повидав, вернулся.

Девушки Жетысу красивы, оказывается,

Все, что имел, раздарив им, вернулся.

5. Ареои по своему положению считались стоящими выше родовых и племенных вождей, не являвшихся членами тайного союза, «подлинными аристократами». Заниматься каким-либо физическим трудом считалось для ареоев зазорным.

Весьма заметные следы такого отношения к физическому труду сохранились в традициях салов. «Сверхаристократическое» положение их фиксировалось в их поведении в гипертрофированной форме. Салы не позволяли себе даже столь малого труда, как войти в юрту собственными ногами: девушки должны были вносить их в юрту на своих руках. «Пищу он сам не ест, а лежит, и девушки кормят его с рук; если пища жидкая, то одна из девушек поддерживает его голову, а другая ложкой вливает ему в рот… Если, подъехав к другому аулу, он падает с коня, то так и остается лежат, пока девушки не придут и не поднимут его» /РФИЛИ, п. 120/. Информатор, сообщивший А. Диваеву эти сведения, говорил также, что поутру сал не утруждал себя умыванием, а ждал, пока девушки придут и умоют его кобыльим молоком. Разумеется, все это воспринималось как игра и вызывало много смеха, шуток, веселой суеты, чрезвычайно оживлявших представления салов.

6.Репертуар ареоев был довольно сложным. В нем были представлены гимны, в которых восхвалялись божества и знатные ареои, песни, драматические представления мифологического, исторического и любовного

содержания, пантомимы. Заканчивались представления танцами и борьбой.

Репертуар казахских салов также был сложным. » Их репертуар отличался не только эпическими сказаниями, но и музыкально-артистическими выступлениями, в которых значительное место занимали шутки, прибаутки, иногда и костюмированные фокусы», — пишет академик А. Маргулан.

Основным качеством салов было то, что они обладали акынским даром. Биржан-сал Кожагул-улы, Ешнияз-сал Жонельдик-улы, Аздембай-сал, Шашубай Кошкарбай-улы и многие другие, — все они были замечательными акынами-импровизаторами. Наряду с этим они были великолепными певцами с сильным и мелодичным голосом. «Голос Биржана был слышен в аулах на расстоянии десяти-пятнадцати верст и гремел по степи… Такого сильного, могучего голоса нам не приходилось слышать: когда он пел тихим голосом, казалось, что все находившееся под небом и на поверхности земли начинало дрожать — шевелились земля и горы, озеро начинало волноваться»; «Голос его был таким сильным, что дрожали стекла в окнах, гул висящего подноса, медного кувшина и таза, стоявших у очага, сопровождал его пение»; «Когда слышалось пение Биржана, те, кто занимался доением, забывали о своем деле, и молоко в вымени перегорало». Таковы отзывы людей, которым посчастливилось слышать голос Биржан-сала.

Кроме того, салы были прекрасными актерами и затейниками. Проф. Е. Исмаилов, отмечая что в творчестве салов соединялось поэтическое импровизаторство, музыкальное и драматическое искусство, справедливо указывал, что одновременно с этим они были музыкантами-домбристами, фокусниками-жонглерами и замечательными исполнителями пантомим. Люди, наблюдавшие представления Биржан-сала, рассказывают, что он не просто пел песни, а широко прибегал к мимике, жестам, артистическим приемам, чтобы усилить впечатление от исполнения или развеселить слушателей. Когда он пел песню, шея его вздувалась, кожа на голове, лицо, рот — все приходило в движение, тюбетейка на голове начинала ерзать из стороны в сторону, казалась, что она пляшет. «Сал начинал песню с низких нот и, возвышая голос, сам поднимался вслед за мелодией, передвигался кругом и с окончанием песни возвращался на свое место».

Салы исполняли и цирковые номера. Их кони были специально выучены и танцевали, перебирая ногами, кланялись зрителям, благодарили их, махая головой, по приказу сала, изображали хромого, скупого, вертлявого и т.д. Агаш-аяк, автор популярной песни, названной его именем, был не только замечательным поэтом-импровизатором и очень артистичным певцом. Он развлекал посетителей Кояндинской ярмарки, выделывая различные цирковые трюки на ходулях и сыпля при этом остроумными шутками и каламбурами. Буранкул Абенов, бывший свидетелем выступления Шашубая, рассказывает, что тот демонстрировал свою ловкость, скача словно заяц по тесно уставленному угощением и посудой дастархану и не задел при этом ни один предмет, лежавший на скатерти. Профессор Д. Турсунов вспоминает, что в 20-ые годы он ехал на грузовой машине в «Балхашстрой». Среди прочих пассажиров находился Шашубай. Когда приблизившись к месту назначения, шофер стал собирать с пассажиров плату за проезд и очередь дошла до Шашубая, тот слегка ударил себя по щеке и кожа лица тут же переместилась на затылок. Ошарашенный шофер молча махнул рукой и поехал дальше. Стало быть, во время представлений Шашубай использовал и этот прием.

Указанные совпадения между салами и членами тайных союзов на завершающей стадии развития последних чрезвычайно тесны и предстают в системе, охватывающей все основные стороны их творческой практики и представлений, связываемых с их деятельностью, что свидетельствует против случайности таких совпадений. Это дает основание полагать, что генетические корни типа сала уходят в практику ритуальных тайных союзов, возникших в эпоху классообразования и трансформировавшихся в условиях сложившейся государственности и классового общества в артистические группы людей, ведших богемный образ жизни, посвятив себя целиком искусству. Здесь, нам кажется следует искать причину и того обстоятельства, что для салов, в отличие от других типов профессионалов-носителей устнопоэтической традиции искусство было не средством существования, а образом жизни: салы никогда не ждали вознаграждения за свое исполнение.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *