Виорика Бектурганова. Кэрри. Осколочные сны

Мрак замыкает окружность чужих оков.
(Звездных артерий пульс на изгибах линий…)
То, что другим – опасность, мне – дом и кров,
Я раскрываю бутоны под лунным ливнем.

Мягкие лепестки после плена дней
Нежатся в теплом бархате сновидений.
(– Кэрри, мне грустно смотреть на себя извне
– Знаешь, такие, как ты, от себя отдельны…)

Тьма образуется в сердце. (Не кровоточь…)
Словно в реакторе яд – девяностый стронций.
(– Кэрри, мой дар, или все же проклятье – ночь?
– Знаешь, такие, как ты, ненавидят солнце…)

Плещет в бокале тоска – как всегда, до дна,
Право, на силу. Так просто – смертельно просто.
Если платить по счетам – то за всё сполна.
(– Кто же ты, Кэрри?
– Ты знаешь. К чему вопросы…)

Колокол, колокол, вновь ты звонишь? По ком?
Ночь за спиной замирает, припав на лапах.
(– Кэрри, скажи, я смогу обрести покой?
– Знаешь, такие, как ты, ненавидят слабых…)

Кэрри. Доза фальши
Послушай, Кэрри, сыграем в прятки? Теплее, ближе, еще чуть ближе –
Да, горячо! Впрочем, если кратко – я лишь надеюсь сегодня выжить…
Мне страшно, Кэрри, мне очень страшно – под маской слов и шальным оскалом,
А ночь довлеет чернильной башней, и сил так мало – смертельно мало…

Так манит башня винтом ступеней, и каждый шаг отнимает волю,
И я – как нищий за горстку пенни – пляшу спьяна на чужом танцполе…
А до вершины – совсем немного: виток, пролет – и полет над бездной,
Такой недолгий, такой убогий, такой бесславный и бесполезный…

Сорваться с лесок, шагнуть с карниза – марионеткой, тряпьем бездушным,
Ведь я – на грани, а край так близок! Ну где ты, Кэрри? Ну где ты? Ну же!
Я – принц кошмаров. В порочном круге -зеркальный замок ночных империй,
И каждый сон продлевает муки. Мне больно, слышишь! Так больно, Кэрри!

_________________________________________________________________
А хочешь правду? Послушай, Кэрри… Мне наплевать, что случится дальше!
Моих невыдуманных истерик вполне хватает для дозы фальши.
Все это – театр одного актера, под наш сценарий – мы ж ассы слова!..

Я ненавижу своих суфлеров.
Я убиваю себя по-новой.

Кэрри. Ласковый мастер
Кэрри смеялась, играя со мною – мною,
без колебаний ломая, как реквизит.
Кэрри любила – наотмашь, и, в пику Ною,
в шаге от борта топила меня в грязи.

Я задыхалась в мутных чернильных водах
с запахом едкого страха моих ночей.
Кэрри скрывалась при первых лучах восхода,
тихо напомнив про новое «время Ч»

Куклам под пыткой плевать на бессмертность истин.
Впрочем, сюжет не выдержан – и не нов.
Кэрри сжимала мне мертвой удавкой кисти,
вновь окуная в топь беспросветных снов.

Кэрри умела жалеть – до мольбы, до вопля,
Кэрри умела заставить меня кричать.
Я вытирала кровавые слезы, сопли –
дни уступают реальности по ночам.

Право дойти – каждый метр ценою в милю –
я выдирала упрямо из рук крючки.
Кэрри хотела, чтоб я оставалась сильной –
ласковый мастер для выживших вопреки…
Кэрри. С изнанки
Не ломись в мои сны – я умею зеркалить силу.
От твоих маяков до меня не осталось пепла –
я затерла следы, я свела все пути в могилу,
я хочу, чтобы ты обезумела и ослепла.

Я хочу, чтобы ты ощутила, как сносит планку,
чтобы каждый твой шаг приближал тебя к краю крыши.
Зазеркально ничья, я останусь смотреть с изнанки,
как ты мечешься в поисках той, что уже не дышит.

Я хочу видеть шрамы, отметившие потери,
и как жажда меня изнуряет тебя до криков.
Я хочу, чтобы ты страдала, ты слышишь, Кэрри?
Ты играла со мною, заранее зная прикуп,

загоняла меня то ли в гору, а то ли в бездну.
Хорошо, я уйду – но тебя заберу с собою.
Ах, не хочешь? Спасай меня, Кэрри, и я воскресну –
я нужна тебе, сука, так сдайся же мне без боя!

Привыкай – на запястьях по леске, по коже – плети,
на коленях, покорно. И я – может быть… – поверю.
Я возьму тебя, сука, запутав в твои же сети.
Я люблю тебя, сука. Готовься быть снизу, Кэрри.

Я хочу тебя, сука… хочу тебя… Кэрри…
Кэрри…
Кэрри. Уже не страшно
Кэрри… к ладоням – лицом… ты на вкус ночная…
влажная темнота, как смертельный омут,
тропами снов уходить, погружаясь в кому, –
Кэрри, уже не страшно… я начинаю,

путы мои – неразрывная цепь событий,
блеск твоих глаз – блики солнца над топким илом,
тонкие пальцы – боги, в них столько силы!..
легким движением дергаешь стайки нитей,

птицами взмыли – сбили меня, сломали –
падаю срезанной куклой – бери, не бойся…
вечная степь многоликого сэра Лойсо
в чашке на желтой потрескавшейся эмали

кофе – тяжелый запах… не мой, тревожный –
я не курю и не пью этот черный искус,
тихая, с губ твоих мраморных – жгучий виски,
с алчным вопросом во взгляде – ведь можно?.. – можно…

можно, я знаю, и ты точно так же тонешь –
больше меня увязая в игре на грани –
ты застываешь картинкой в моем экране,
смотришь тоскливо на пульт у меня в ладонях…

Кэрри, не плачь… я же помню, как ты кричала –
тише, родная, клянусь, я тебя не трону.
только вот… ты захочешь сама – до стона
Кэрри, уже не страшно… начнем сначала?..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *