Ауэзхан Кодар. Невидимка

I
…стать бы мне невидимкой,-
я устал так от тела.
не глядеть с фотоснимков
средь толпы оголтелой,
не сидеть на банкетах,
позабыть чувство локтя,
для никто нет запретов
и неважно тут кто кто.
для никто мир весь в радость,
лишь не слушать бы бредни
и не чувствовать взглядов
непристойных, враждебных.
стать бы мне невидимкой,
раствориться, исчезнуть.
по-кочевничьи гикнуть,
пролетая над бездной.
провожать всех красоток,
с каждой в душе купаться,
и не выдать, что кто-то
видит грацию граций.
мир стесняется взора,
мир убит в мертвых снимках, —
для любви и призора
нужен глаз невидимки…

II

Когда ты невидимка, вопрос отпадает тут, кто ты —
Гениальный мудрец, или может быть, баловень сцены.
Не настигнут тебя ни признанье, ни слава, ни льготы,
Будь ты хоть как гора, лилипуты тебя не оценят.

Невидимка не тот, кто невидим, а тот, кто в прицеле,
Кто и сам ослеплен от обилия всяких софитов.
В бытии и быту он настолько всегда запределен,
Что проходит, как дождь сквозь реальности, мелкое сито.

Нет той оптики, что ухватила бы зыбкий твой образ,
И язык неподатлив, никто не желает кумира.
Ты и сам как не сам, уж не хочешь быть мягким и добрым,
И выводят тебя, как некстати краснеющий чирий.

О, молчанье – кудесник, почище и солнца и света,
Оно сводит на нет всё, что свет озаряет и нежит.
Да, молчание – знак не согласья, а самозапрета,
Это мертвый язык, умертвляющий звонких и свежих.

Если ты – невидимка, то заговор мудрых в молчаньи,
Просто ты на виду, застишь свет нелюбителям дара.
Не молчанье ягнят, погребенное заживо в чане,
Недобра, нелюбви – не заслуженной в общем-то кары.

Утром трудно проснуться, не видишь ни смысла, ни блазна,
Мир не виден, и ты… ты не виден для спящего мира.
Но спадет пелена, и посмотрим на все мы стоглазно,
И заполним собой от молчанья усохшие дыры.

ДЕВУШКА-ВАМП

Не буду сдержанной и кроткой –
Дам волю чувствам и страстям.
Не паинькой и не красоткой —
Бунтаркою явлюсь я к вам.

Все ваши мненья я оспорю,
На все законы наплюю.
Боюсь, отныне вы не скоро
Заслужите любовь мою.

Глупцов презреньем остужая,
Схватив за горло подлеца,
Поверьте, я совсем не злая!
И всё же, вам я не овца.

Я вся как есть, я в чувств разгуле,
Кричать хочу, в конце концов!
Ведь я, как маску, натянула
Вот это милое лицо!

ГУМАНИСТ

Я пред собою очень виноват,
Был очень сдержан, где бы вспыхнуть надо.
В разладе с миром, я гасил разлад,
В напрасной жажде тишины и лада.

Разборчив слишком, усмирял свой вкус,
Виня себя, что нетерпим я крайне.
Пусть привлекал меня любой искус —
Соблазну поддавался только втайне.

Предпонимая прежде, чем поняв,
Ума я выше ставил предрассудок.
И усмирял я свой горячий нрав,
К чужому взгляду очень даже чуток.

И что ж имею? — В общем, ничего.
Я до сих пор еще не сделал шага.
Я не разбойник, я всего лишь вор,
Себя укравший у своей отваги.

Теперь я пребываю в нищете,
Не зазвучавши, смолкла моя лира.
Себе ль не верил в жалкой я тщете,
Иль отказал в доверии я миру?

Я жил, как будто вечность мне дана,
Но кратки дни, шаги безвариантны.
Так будь собой, пусть хоть ты Сатана,
Пусть жизнь твоя скабрезна и пикантна!

Не сдерживай ни чувств, ни мыслей ток,
Ни гнева ахиллесова раскаты.
Вина, когда чего-то ты не смог,
Не будь же пред собою виноватым!

РАССВЕТ

Я встречаю рассвет —
За окном темнота необъятна.
Я встречаю рассвет —
Должен вызвать зарю непременно,
А заря задержалась,
Не идет темнота на попятный.
Мне поможет коньяк продолжать
Предрассветное бденье.

За окном — темнота,
Как прилипший к окну рубероид.
Но я знаю: светает…
Фиолетово сумерки веют…
Скоро солнце взойдет,
И я выйду к нему, словно воин,
Что дождался зари
И продолжит свой день вместе с нею.

* * *

Мир сотворен наш к радости и без ошибок,
Только не нужно и недолета и перехлеста.
И очень возможно, что ум мой настолько гибок,
Что с любых заблуждений запросто снимет коросту.
Визг цветка – это красок молчанье и пышность,
А что орхидея? — Это мох, пожирающий нежность.
Я не чужд никому, в этом мире не может быть лишних,
Не может быть родов ни поздних, ни слишком поспешных.
Для Творца только сам он и есть гарантия чуда.
Не заря, а ледник лезет в окна мои, словно в двери.
Я и с ним, но и с вами, и навечно с вами я буду,
Неудобен, колюч, неожидан и нежен, как ересь.