Ауэзхан Кодар. Лиро-сонеты

Пусть простится мне это: стихи о любви,
Когда пуст я как небо, пустынен как вечер,
Когда снова я в прошлом, хоть склеить мне нечем
Расходящихся далей неверные швы.
Пусть простится мне это, раз запах земли
Здесь сливается в воздухе с запахом дыма.
Пусть все мимо, все мимо, помянем любимых
За естественность, с коей пришли и ушли.
За ущербную роскошь: вдруг вспомнить о ней,
Среди дымки багряной, средь золота листьев,
Среди листьев бумаги, исчирканных листьев
Растворившейся в слове печали моей.

***
Я не помню любви.
Помню, как ждал.
Как бился во мне слепой стригунок ожиданья
В оковах безумья и веры.

САГЫНЫШ

За окном — снегопад в бесконечном пареньи,
Хлопья снега роятся, клубятся и тают
Неустанной в кружении белою стаей,
Облекая в кристаллы снежинок мгновенья.

Так и ты, из ничто, вдруг возникла однажды
Совершенством гривастым, глазастым прозреньем,
Наслажденьем для слуха, ладоней и зренья,
Воплощением грез, утолением жажды.

Сагыныш — это радость тоски и томленья,
Белоснежного чувства живое струенье,
Снежных хлопьев без запаха дым.

Это снег не разлуки, а радостной встречи.
Он рисует глаза твои, руки и плечи…
Изождался тебя — “сагындым”.

***
Стукну “эл”, стукну “и”, стукну “эр”,
Стукну “а” и получится “Лира”.
Входишь ты распахнув мою дверь,
Когда я запираюсь от мира.

Входишь ты и зовешь меня в сад,
Где березки на ситец свой просят.
Тополей колоннады стоят,
Подпирая макушками просинь.

Пусть трещат под подошвами сучья,
Мне сегодня ничто не наскучит,
Этот день как улыбка судьбы.

Рядом бархатясь что-то искрится.
Это хлопают Лиры ресницы
Перед солнечным чудом любви.

***
Мы обнялись лбом прижавшись ко лбу.
На лодке твоего зрачка
Я плыл в свое безвозвратное детство.

***
В тебя смотрюсь я, словно в гладь залива,
Где радости и чаянья, и муки,
Живут с тобой как отзвук молчаливый
Былых тревог, приевшихся до скуки.

Глаза твои цветут улыбкой доброй
Зато у губ порой такая складка,
Как будто ты взрослее, чем свой возраст
И знаешь, как на свете жить несладко.

Однако смех твой вне земных реалий —
Вне возраста, вне племени, вне тела,
Он юн и свеж, влекущ и беспечален.

Неистощим, сколь ты ни расточала,
Не знает ни основы, ни предела,
Насколь мистичен, столь и гениален.

***
Мне весело жить —
Хороню тебя сто раз на дню.
Стараюсь запомнить победный росчерк
Улыбки твоей
Ласточкокрылой.

***
Сродни твой голос музыке. И я
Грущу о том, что я не Бах, не Лобос.
Чтоб радости и скорби не тая
На нотный стан переложить твой голос.

Струне созвучный, что из серебра
Твой голос — средство для полета в сферы,
Где слух свой нежат с ночи до утра
К портьерам нашим притулившись эры.

Мы и хохочем и поем с тобой,
Ты долго мне рассказываешь что-то.
Летят во тьме воркующей гурьбой
Из губ твоих пленительные ноты.

Ты словно лиры гибкая излука,
Что создана для извлеченья звука.

***
Люблю в тебе я искрометный взор,
Лукавую, задорную улыбку.
Непринужденный, вольный разговор,
Твой фигуры трепетность и гибкость.

Глаза люблю, которые не лгут,
Люблю твой голос — колокольчик звонкий.
И тень люблю у уголочка губ
Залегшую, чтоб радость твою комкать.

В тебе сошлись рок ночи, щедрость дня,
И темное и светлое начала.
Ты тем, наверно, и влечешь меня.

Я очарован как сестрою — брат.
И пусть тебя судьба не баловала,
Попробую тебя избаловать.

***
Разлуки страх опередив,
Бесстрашно мы с тобой расстались.
Звонками я твоими жив,
Письмом, что библией мне стала.

Висит в шкафу и твой халат,
Храня и запах твой и трепет.
Бреду, задумчивый, я в сад,
Березок слушать треп и лепет.

Но, как ни тешил бы себя,
Мне без тебя поздравить не с чем,
Я всем любуюсь не любя.

Мне день любой теперь зловещ.
Зачем хранить твои мне вещи,
Когда здесь сам я словно вещь?

***
Любовь — невозможность тебе не звонить
С тревогою: ”Где ты и как ты?”
Любовь — это страха наждачная нить,
Надежды бессонная вахта.

Любовь — пробужденье, где имя твое —
Молитва, открывшая утро.
Монахам любви с нас довольно вдвоем
Продолжить завет “Камасутры”.

Монахи любви, мы воздержны во всем,
Но только не в радостях плоти.
Любовь — словно торба с овсом.

Приятнее быть говорящим конем,
Чем жертвой на славной охоте
Мазил, что не видят и днем.
***

“Я не прощаюсь. До свиданья. Жди.
Люблю тебя!” О, этот скорбный голос.
И как назло — дела, друзья, дожди,-
Куда ни кинь, я пленник поневоле.

Любовь чужда основам бытия.
Нежданной гостье, ей ужасно плохо,
Что время есть для сплетен, для бритья,
А для нее мгновений жалких крохи.

И потому любви мир тоже чужд,
Ей наплевать на груды наших нужд,
Она стремится к власти безраздельной.

Ты с ней иль нет? Противник или раб?
Но хуже нет, когда такой бездельник
Становится добычей прочих баб.

***
Как прекратить сию войну,
Когда в себе любовь лелея,
Из женщин всех мы лишь одну
Изводим ревностью своею.

Когда из всех она одна
Сильнее дьявола и бога.
Она настолько неземна,
Что ищешь в ней щепоть земного.

Жестоки мы, но ведь и к нам
Нет снисхождения от женщн.
Счетам взаимным нет конца.

Насколь бы было меньше драм,
Когда б иной удел завещан
Нам был бы в замысле Творца.

***
Я без тебя и дня теперь не мог.
Когда уходишь, мига нет больней.
Светлеешь ты, мой милый тополёк
В конце аллеи, что из тополей.

Я знаю, что для вздохов нет причин,
Исчезнув, вновь является роса.
Пусть силуэт мне твой неразличим,
Эфир обручит наши голоса.

Сорвав меня с позорного туше,
Он вновь подарит солнечность душе.
И хмурый день покажется подарком.

Но каждый раз, когда уходишь ты
Я холодею словно у черты,
За коей дней безрадостных огарки.

***
День, словно серый платок,
Намокший от влаги.
Над домами неба каток
Давит и давит.

Но, не гнетет он меня,
Подвигнут весною.
Сирый пленник серого дня
Окно я открою.

“Стоп! Это станция Март!
Ошиблись, фрау Осень!”
А Осень откликнется :”Карк!”
Посмотрит косо.

Но, влив озона глоток,
День сядет со мною,
Завернувейся в бабкин платок
Девчонкой Весною.

***
На фото надпись: “Я всегда с тобой”.
О, эта надпись помнит счастья эру!..
Опустошенный, в комнате пустой
Обкраден я нежданною потерей.

Я знаю, что во многом виноват,
Что не дорос до пика совершенства.
И все же, трудно мне постигнуть ад
Известный нам под логикою женской.

В ней истин нет доступных для ума,
Сама пришла ты и ушла сама,
Как милость божья, что сошла на нет.

Велик чрезмерно, иль ничтожно мал,
Любви, увы, обманчив пьедестал,
Размером ровно с твой фотопортрет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *