Сообщения от Редакция ТАМЫР

У.А.: Можете вернуться ко времени вашего детства? Расскажите, пожалуйста, об этом времени подробнее. Что из Вашего детства Вы вынесли? Самое яркое и, может быть, безрадостное из того, что было в нем? Ведь потрясение от какого-нибудь события, фильма, раскрытой случайно книги — это ведь тоже события, которые могут оказаться судьбоносными.
А.К.: Вы знаете, до этого времени я участвовал во многих телепрограммах, раздал множество интервью. Но это все было о каких-то проблемах, в постановке или решении которых требовались мои авторитет и знания. Я вообще примерно с 80-х годов стал палочкой-выручалочкой для журналистов и различных центров общественного мнения. Чуть что – прибегают ко мне, микрофон мне в зубы и я моментально начинаю «выдавать на гора» оценки, суждения, концепции, втайне надеясь, что это будет влиять на какие-то процессы, прививать какие-то ценности и т.д. Но вместе с последней фразой в каждом конкретном случае меня тут же забывали, как будто выключили изображение на телеэкране. И я всегда поражался: зачем же меня тогда вызывают, зачем интересуются моим мнением, если на деле оно никого не интересует. Всем просто нужно создать видимость нашей (меня и журналиста, а, может быть, и всего нашего общества) интеллектуальной состоятельности и даже как бы респектабельности… Я говорю это с улыбкой, ибо на самом деле юмор – всегда от безысходности. Когда ничего не можешь поправить, начинаешь острить, и, со временем, это приходит в привычку. А вокруг ничего не меняется… Но бог с ней, с действительностью, — не меняется ничего и в твоей судьбе, как бы ты ни старался, подобно Сизифу, толкать свой камень в гору. Я начал с такого отступления оттого, что Вы впервые за столько лет проявляете интерес ко мне как к человеку. «Кодар, я Вас уважаю, мы все знаем вас как известного мыслителя, но что вы представляете из себя как человек? Каковы ваши истоки? Какова Ваша экзистенциальная ситуация в целом?» И этот ваш трогательный вопрос о моем детстве, я понимаю именно так. А что касается моей экзистенциальной ситуации – она известна: я могу говорить сколько угодно умные вещи, но я хожу на костылях, тяжело передвигаюсь, и этого не скроешь. Это на телеэкране я сижу по пояс и многим кажусь эдаким былинным богатырем. Но стоит мне выйти из студии, как каждый выступ, каждая ступенька становится для меня проблемой. Я раньше об этом никогда не говорил и когда предлагали сниматься в каких-то благотворительных программах про инвалидов всегда отказывался. Потому что всего, что я достиг, я достиг своим трудом. Ни у кого не просил льгот или послаблений. Даже мою пенсию по инвалидности получала моя сестренка. Я все это говорю к тому, что если обычно для людей детство – самая счастливая пора их жизни, для меня – время бедствий и лишений. Родился я как все, сильным и здоровым, весело бегал по двору, был желанным ребенком и для своей семьи, и для всех родственников. Рано начал говорить, рано стал ходить и бегать. Но в четыре года я тяжело заболел. Отец с матерь зимой поехали в гости. А тогда какой транспорт?

Продолжить чтение

Хотим мы того или нет, но надо признать, что на данном этапе исторического развития казахского народа сосуществуют и в какой-то мере со-функционируют не только в масштабе страны, но и мировом контексте, несколько ветвей одной, симбиозно-разноязычной казахской литературы, воспроизводящей себя не только на родном языке. Мы имеем в виду поликультурно-двуязычное (в основном русско-казахское) художественное творчество казахских писателей и поэтов, которых по разным причинам искусственно отрывают от традиционной казахской культуры и литературы, причисляя к группе русскоязычных писателей-маргиналов типа Олжаса Сулейменова в поэзии и Ануара Алимжанова в прозе и их последователей. (Сравните двуязычное творчество таких писателей, как Бауыржан Момышулы, Баубек Булкишев, Евней Букетов, Герольд Бельгер, Роллан Сейсенбаев, Алтыншаш Жаганова и др.).

Все знают, насколько трудно одновременно хорошо читать, говорить и писать на двух языках, не говоря о полиязыковом творчестве. Вот почему даже среди профессионалов-переводчиков редко встретишь такого, который делал бы одинаково талантливо двусторонние художественные переводы (с одного языка на другой, и наоборот). А вот чтобы писатель одинаково свободно писал не только прозу, но и стихи на двух языках — родном и неродном — это встречается в литературной практике крайне редко. Вспомним известный всем феномен В.Набокова, являющегося классиком сразу двух литератур — русской и американской или литературного многоязычия на Востоке. Вот о таком  удивительном случае и пойдет речь.

Лотреком. Критики любят подобные сравнения. Но наш герой во всем хочет быть только самим собой. Огромная сила воли, доброта и жизнерадостность, проявляющиеся в его неповторимом заразительном смехе, прирожденный юмор и острый ум — вот главные человеческие качества Ауэзхана.

Детство и отрочество Кодара представляет для нас интерес в плане языковой мены — резкой, вынужденной замены родного языка неродным, русским. В лингвистике этот метод называется методом естественного погружения в языковую среду. Кодару не раз приходилось из-за болезни выезжать на лечение и учиться далеко от дома. По его словам, до лечения на курорте в Евпатории (а туда он попал в 7 лет) он совсем не знал русск. Однако уже через неделю он свободно говорил на этом новом для себя языке, а родной с годами стал потихоньку забывать. Но стоило ему приехать домой, как он сразу заговорил по-казахски!

— В моей жизни были часты переходы с языка на язык, — вспоминает Кодар. — В нужный момент и в любой обстановке я легко переключаюсь с казахского на русский и наоборот. Мое двуязычие для меня — как спасение, как выход из любой ситуации и творческого кризиса. Когда на русском я сам себе не нравлюсь, когда я как бы исчерпал свои средства выражения, я перехожу на родной, казахский. И как будто омолаживаюсь. Я вхожу в стихию этого языка, лиризма, романтики, который полон каких-то новых, еще не использованных средств и, не растраченных сил. И этот язык меня как бы заново рождает. Мои стихи на казахском полны какой-то языческой радости жизни, в то время как стихи на русском полны грусти. В этом, по-видимому, кроется разный опыт этих двух языков, который порождает различную ментальность моего поэтического стиля. Человек, который пишет на разных языках, знает, что каждый язык ведет себя в сознании писателя абсолютно как собственник, требуя особого к нему отношения. Поэтому на казахском я выражаюсь не так, как на русском. И русский язык диктует мне свои правила и опыт, свои средства выражения, отличные от казахского.

Продолжить чтение

Роман «Порог Невозврата» получил титул «Книга года» по версии журнала «Байтерек», а его автор Auez Kodar стал лауреатом Международной литературной премии имени Николая Гоголя.

Ауэзхан Кодар — известный культуролог, писатель, поэт, билингвист. Является активным участником и партнером Фонда Аспандау.

Повесть, составляющая основу этой книги, посвящается незаконнорожденному поколению, интеллигенции 90-х. Это действительно было поколение уже не советское, но еще не вписавшееся в глобализацию и «парад суверенитетов». 90-ые это такая щель во времени, когда прошлое тотально критиковалось, но то новое которое постепенно возникало в настоящем пока тоже было вне признания обществом, хотя уже не было андеграундом. И, тем не менее, плодами всего этого воспользовалось старшее поколение, те, кому в 90-е было по 50–60 лет. Это они тогда господствовали и в политике, и в литературе, и в искусстве, иначе говоря, буквально во всем, упорно не воспринимая то новое, что начало появляться на их глазах, из года в год, обретая все более уверенные очертания.

На украинском литературном сайте «Буквоед» Ауэзхан Кодар назван лауреатом в числе таких авторов, как Иван Кралюк, Петро Яцик, Оксана Забужко, Людмила Шутько, Игорь Павлюк, Дмитрий Христов.

Международная литературная премия «Триумф» учреждена 20 сентября 1998 года Черниговским медиа-клубом при содействии Нацио­нального союза писателей Украины. С 2009 года премия носит название Международной литературной премии имени Николая Гоголя. Она присуждается ежегодно за лучшие литературно-художественные произведения, пропагандирующие духовные и культурные ценности. Решение о ежегодном присуждении «Триумфа» писателям, журналистам, художникам, ученым, работникам образования и культуры, общественным деятелям и меценатам, проживающим в Украине и за рубежом, принимает комитет по Международной литературной премии имени Николая Гоголя «Триумф», в состав которого входят известные писатели и ученые.

 

Было опубликовано в рубрике 

ПАМЯТЬ
Достояние республики журнала «Байтерек» в июле 2016 года.

Ауэзхан Кодар был частым гостем дискуссионного клуба «Байтерека», глубокие и самостоятельные суждения неизменно украшали также его выступления и статьи в других изданиях. «Сердцевину культуры, – говорил он, – составляет её свободный внутренний дух, прежде всего». Он и был, видимо, запоздало понимаем мы, этой самой сердцевиной – объединяя и по-своему оберегая нашу разноликую культуру. «Критик, – любил повторять он, – это не обличитель, а ценитель достоинств». И утверждал это кредо не на словах, а на деле: не счесть, скольким авторам журнала «Тамыр» он помог в жизни, скольких вдохновил на новые высоты. Название этого уникального на всем постсоветском пространстве издания не зря содержит три значения: корень, кровеносный сосуд и друг.
Он был также примером гармоничного двуязычия, и пока «шала» и «нагыз»-казахи воевали за лингвистическое пространство, он одинаково успешно творил на двух языках. Но так, чтобы, с одной стороны, духовные, культурные ценности казахов стали достоянием всего мира, с другой – чтобы современные мировые приоритеты в культуре не вызывали у казахов чувства отчуждения. «Нужно, чтобы присущий многим моноэтнизм сменился казахстанским гражданским сознанием, иначе есть опасность, что общество, разделенное по языковому принципу, обречёт себя на замкнутость и провинциализм», – призывал он. А однажды заметил: «Все тончайшие движения своей души я выражаю на двух языках»…
За недолгую жизнь Ауэзхан Кодар успел создать библиотеку изданий на казахском и русском, многие из последних отмечены премиями стран СНГ. Он перевёл на русский язык почти всю классическую казахскую поэзию – начиная с поэзии жырау и заканчивая поэтами ХХ века. Это и Казтуган, и Доспамбет, и Магжан Жумабаев, и Абай, а также, с русского на казахский, два тома «Философии» – «Древний Восток» и «Современная западная философия».
Ауэзхана Кодара не случайно называли писателем рубежа веков – одним из тех, кто формирует ценности новой цивилизации. Ради этой тяжелейшей задачи наш замечательный писатель и соотечественник и ныне продолжает восходить на невиданные высоты духа и отрешенности.

Ауэзхан Кодар

Интервью с самим собой

Идея этого интервью в том, чтобы показать самодвижение мысли. Не секрет, что интервью сейчас – самый популярный жанр. Он очень удобен для журналистов. Знай себе – задавай вопросы, все равно ответственность будет на том, у кого берут интервью. Не зря недавно М. Жванецкий сказал: «Давая интервью, я работаю за журналиста». Я полностью подписываюсь под этими словами.

О философии

В словосочетании «казахская философия» надо делать упор на слово «философия» — без всяких эпитетов. Возможно, я скажу мысль крамольную, но с научной точки она верна – не бывает национальных философий, ибо философия – это занятие индивидуальное. Оно появляется с появлением индивидуального сознания вопреки коллективному, «рацио» — вопреки мифологии и т.д.

И поворот этот к индивидуальному мышлению происходит в Греции, с тех пор философия становится судьбой Запада, западного мышления. Хайдеггер писал, что атомная бомба взорвалась еще в учении о бытии Парменида. Эта очень емкая фраза вбирает в себя всю историю западной цивилизации. Но меня можно спросить: «Как же так? Получается, что никто, кроме западных мыслителей и не мыслил вовсе?!»

Конечно же, мыслили. Да еще как! Мы знаем китайскую философию, индийскую, иранскую, арабскую. И каждая из них ценна своим видением мира. Но если быть честными в определении понятий – это не философия, это мыслительные практики, погружение во всеобщее, но в них нет выхода из него, как в греческой философии.

Восточная философия не преобразует мир, она в него вживается, она существует в синкретическом единстве с религией, мифологией, обрядами и ритуалами. А философия всего лишь любовь к мудрости, где философ не погружен в нее, а как бы стоит на другом берегу и наблюдает. Вот это дистанцирование от предмета исследования гарантирует свободу подхода, независимость мышления, собственную автономность…

История не имеет обратного хода. Раз греческая философия повлияла на судьбу всего Запада, она может повлиять и на нас. Поэтому я не стал бы придумывать какую-то особую казахскую философию. Достаточно быть просто философом. Между прочим, это не так-то и просто в наше время. Ибо первое свойство философа – беспристрастие и неангажированность, но в нашем улье не дают жить самому по себе, всегда во что-то вовлекают.

Продолжить чтение

ПОСВЯЩЕНИЕ ДОЧЕРИ

Ты прелесть осени моей −
Отрада сердца!
Нет никого кто б был милей,
С кем лучше, легче
Переносить боль бытия
На этом свете.
Я уж не я, я ты и я −
Заботы трепет.
Твой голосок — любви звонок
Любви дочерней,
С тобою я не одинок,
Как правоверный,
Но поклоняюсь не Творцу,
Мое творенье −
Ты подарила мне, отцу,
Дар воплощенья!
Я узнаю в тебе себя
И сонмы предков,
Себя любя в тебе, тебя
Я сделал крепко
Но ты не я, ты это ты −
Мое Другое,
И пусть сбываются мечты,
Как мы с тобою!

Айман Кодар. Посвящение отцу

 

 

Выдохну и наконец-то смогу все снять
И оставить только голую суть.
Вам за доспехами было бы и не внять
Тому, что случилось в темном моем лесу.

Леший ушел, только остался клен,
Листья вокруг будто бы звездопад.
В этом полете впомнишь, что был влюблен,
Но не вернуть ушедших, увы, назад.

Но я шуршу, вновь поднимаю шум —
Золотая гора для меня белый песок.
И я, нырнув, вас туда погружу
Словно сирена. Идите на мой голосок.
Запах в осеннем лесу еще не остыл
Вдыхай его жадно, всей грудью его прими!
Этот парфюм — мой эфемерный тыл,
Лето еще, грустный мой клен ждет зимы.

С этой минуты в сердце проникнет снег.
Он заморозит кровь и отнимет речь,
Мягкими хлопьями… по контуру век…
Будет он тихо падать… таять… и течь …

 

Мына адам, –
Табытында жатқан адам,
Біреудің ала жібін аттамаған;
Көзіне мақтамаған бір пендені,
Сыртынан бір жақсыны даттамаған.

Ол бөлек , мүлде, сенен, мүлде, менен,
Көп тантық көйіткенде –
Үндемеген;
Жақсыға жаны қалмай бәйік болып,
Сүйсінген!
Біздей оны күндемеген…

Алаштың үш жүзін де аралаған,
Адаспай ақ, қараны саралаған;
Өтіне желдің ылғи өзін қойып,
Бетіне дүниенің қарамаған!

Құтыра соққан небір құйынменен,
Күні жоқ жаны тулап, күйінбеген.
Қарағайдың қарсы біткен пұтағы еді,
Заманға,
(Жаман түгіл!), –
Иілмеген!

Сері боп, күнде думан, аламан боп,
Кекілін кербестінің тараған жоқ;
Тұлпар мен сұңқарларға іш тартты да,
Жабы мен қарғаларға қараған жоқ!

Емес ол академик,
(Не біліп бұл,
Осы елдің қабырғасы сөгіліп тұр?);
Қадалып Қасиетті Төрт Кітап пен,
Абайды оқушы еді егіліп бір…

Алланың сүйген құлы ол,
Қара да тұр:
(Біз қалдық…
Алдыда не?

Заманақыр?!):
… Шырылдап шыбын жаны, құдіретті
Құдайды бетке ап, ұшып бара жатыр!

Хош, бауырым!

Артта қалып қайғың менен шаттығың,
Бітті ғұмыр. Таусылды дем. Батты күн.
Асау жүрек ақиқатқа ұмтылған,
Алқынып кеп, басты міне аптығын.

Жоқтау жырға ұласқан соң жаз әні,
Бақұлдасып келді жұртың азалы.
Поэзия жанарына жас алып,
Қара өлеңнің төңкерілді қазаны.

Арасында Батыс пенен Шығыстың,
Жыр аңсаған жүректермен ұғыстың.
Сен байрағын өттің көкке көтеріп,
Бөрі текті Алаш деген ұлыстың.

Оза шауып мынау озбыр заманнан,
Болмысыңмен биік тұрдың қоғамнан.
Махамбеттің жебесінің ұшы едің,
Жалғандықтың өкпесіне қадалған.

Жанды меңдеп ұлы Абайдан қалған мұң,
Жұматайға жұлдыз болып жалғандың.
Бір күлдің бе ғарыш жаққа кетерде,
Көп кещеге шынын айтып жалғанның.

Ғарыш жақта болғандықтан мекені,
Ақын рухы зеңгір көкке кетеді.
Көк Түріктің көне сөзін жаңғыртқан,
Сенің жырың ғасырларға жетеді.
Бақұл бол, аға!

Эссе
немесе қазақ жаугершілік дәуірінің соңы
Әуезхан Қодар жырау жайында айтылған, қорғандағы тасқа ойылып жазылған көне жазбалар

Ой
Жырдан әуелі ой іздейсің. Ойы жоқ өлең ессіз қылық тәрізді. Ренжітеді, күйінесің, содан кейін… ұмытасың.
Қаламнан ой ағып түскенде, өмірді ішінен көргендей боласың. “Ойдың өзі – ғұмыр”! Әуезхан жырды ғылыми поэзияға айналдырғысы келеді. Стихиялық эмоция логикалық заңдылыққа бағынады. Әр өлең әйтеуір бір мәдени тұтастықтың белгілі, дара қабаттарына дейін тереңдеп барады. Топырағын үңги отырып, тамырының сала-сала ұшына жетеді. Тамыр ешқашан өзі – азығын жеткізген, өсіріп шығарған жасыл желекті дінге ұқсаған емес. Мәдениет те сол сияқты: өскен, толған сайын өзі жарып шыққан тамырдан біртіндеп ажырағандай, одан біржола алыстағандай көрінеді. Өзек тал бойына жаңа қасиеттер жинаған сайын, өзге бағытты таңдауына алып, күрт өзгере бастайды. Тамыры арқылы ағашты тану қиын, ағашы арқылы тамырын тани аласың.
Қодардың ұстаздарын оқысаң, ұстаздарынан Қодарды тұлға ретінде келешекте қалыптастыратын қасиетті де, құбылысты да іздеп табасың. Бірақ, Қодар арқылы сақара жырауларына, еуропалық ақындарға, латынамерикалық әфсана туғызушы қаламгер-ойшылдарына оңай барып қайтуға балады. Мұратты жеріңді, аттанатын бағытыңды білмейсің, әйтсе де қуалаған жол сілемі қайыра айналып, қайтып келуіңе мүмкіндік береді. Яғни, мәдениет бір-ақ бағытта жүреді, бір-ақ мәрте жүреді және ұстанған бағдары – еңбегінің жемісі қандай болары белгісіз талпынысынан туады.
Егер шәкірт ұстаздарына тым қатты ұқсап бара жатса, онда ол адамның шығармашылық ізденісі азайып бара жатыр деген кесім пішуге болады. Сондықтан, Әуезхан Қодарды болашағын болжау қиынға соғатыны аян, ал қайдан бастау алғанын аңғару – оңай.

Эстетика

Эстетика мәселесін есеппен шеше алмайсың, ол іштен өзі кездейсоқ тууы қажет. Шотқа салған әдемілік, өлшеміне сүйеніп шешімін тапқан әсем дүние түптің түбінде музыкасынан айырылады.
Әуезхан кейде санға бағынып бара жатып, кенет көшпелі сақ екені есіне түскенде, шұғыл тізгінін жинап ала қояды. Дала… Дала… Ұлан-ғайыр кеңістік,
Мен бір нүкте… тоқтата алмас сөйлемді. Ұйқаса алмай, үндемеуге келістік –
Жел аймалап тазартуда ой, демді.
Бұл жыраудың Бұқар жырау тәрізді алыптардан өзгешелігі, ол екі тілде қатар толғайды, әуелі көне қыпшақ жұрнағына сүйеніп, Еділ бойына келіп, қонып жатқан ғұн тайпаларына мадақ жырын оқиды, содан кейін қуыршақ кінәздіктерге біріге бастаған елдің аласапыран тіліне көшеді.
Әуезхан жырау – ескіні аңсаған діншіл жауынгер.Ол көк Тәңірге сыйынады. Оның өзінде қай ғасырда, жердің қай пұшпағында сыйынып отырғаны белгісіз. Тәңірі бар ел едім мен, Тәңірім қайда? Тәңірі жоқ әмірлердің әмірі майда. Кезінде Әуезхан Қодар Тәңірін іздеп, шарқ үрып Мұрат Аджиге де барады. Аджи Алматыға келіп,оған кітабын әкеліп берген еді. Кітабында: біз қарғысқа ұшырадық, өйткені далалық құдайымызды жоғалттық деп, жазылып тұрды. Олжастың мұраты басқа. Ұлы ақынды Жерорта теңізі жа-ғалауындағы Адам ата мен Хауа ана арасында туған алғашқы махаббаттың тұңғыш тілдескен, алғашқы тілі толғандырып жүр.
Әлде бір қателіктен құт қашты ма екен? Ақын мойымай іздей берді. Ол енді пәлсапалық трактаттар жазуға көшті: “Түркілер түсінігінде бұл ұш құбылыс (Көк тәңірі – Адам – Жер) ғажайып біртұтастықта қаралады… Тірісінде түркі азаматы өзін көк Тәңірінің үкімін орындаушы ретінде түсінген”. Келесі бір жерінде Әуезхан: “Олар өздерін уақыттан жоғары санады. Отырықшылар өзіне уақыт көрінісі ретінде қараса, көшпенділер өзін кеңістік қарақшысымыз деп есептеді. Кеңістікті кеңінен кешкендей, уақыттан да өте шыққысы келді. Бұл – Жер мен көктің тепе-теңдігі және Күн айналымына негізделген Мәңгілік идеясының көрінісі еді,” – деп жазады. Есімізге ұлы Күлтегіннің “Үлкен жазуы” түседі: Биікте көк Тәңірі, Төменде қара жер жаралғанда, Екеуінің арасында адам баласы жаралған. Әрине, Тәңір діні жайында ой қозғап, пікір түю салиқалы еңбекті қажет етеді. Бірақ, Тәңір діні, Тәңір идеясы мені және Әуезханды әзірше тек эстетикалық категоия ретінде ғана көбірек қызықтырады. Бірде атақты алашордашы Біләл Сүлеевтің немересі, көсемсөз шебері Жәнібек Сүлеевтің маған бір сыр ашқаны, ойын бүкпесіз тура айтқаны бар: “Знаешь, я верю больше в аруаха, чем в общего единого Бога для всех религий”. Немесе, белгілі театр режиссерінің “Я – язычник” деген сөзін алайықшы, екеуі де біздің бойымызда тәңіршілдіктің терең отырғанын көрсетеді. Біздің жырау эстетикалық үлгіні жыраулық дәстүр мен бабаларымыз Тәңірге арнап шырқаған мадақ жырларынан іздейді. Қаза берсек, Әуезхан Қодар поэзиясынан жортуылда айтылған, жорықтарда шырқалған жаугершілік үрдісті де таба аламыз. Ақын, пәлсапашы, жауынгер, кешегі қарға тамырлы қазақтың бұл ұғымды бір сөзге сыйдырған тілімен айтсақ – Жырау.

Ұстын
Эстетика мәрт қылық пен ірі мінезге тоқтамаса, салмағы жеңілдеп кетеді.
Сұлу өлең жаза беретін ақыннан ертең түк қал-майды, сондықтан оның бойында қайрат болу керек. Бәріне ұнауға талпынған эстетика қадірін жоғалтады.
Принципсіз ақын ешқашан жырау бола алмайды. Ұлы Абылай ханға сын айта алмағанда, Бұқар жырауыңыз ұрпағының құрметінен айырылар еді.
Айтатынын айтып сала алмайтын ақынның қадірі жоқ.
Біздің кейбір ақындар мадақ жырын Тәңір мен Жауынгерге оқымайды… Жоғарыдан мақтау күтеді. Жорық көрмеген ақын ту көтере алмайды, олар сый-сияпатты жорыққа санайды. Батыр болу үшін жорықтың шартын қабылда, үйде отырып, жыраулықты талап етпе.
Әуезхан! Ешқашан атыннан түспе! Отбасы, ошақ қасынан жылы орын іздегендердің орны да сол, көшпелі жауынгер ақын өмірін жорықтарда өткізсін!

Георгий Теймуразович Хухуни — доктор филологических наук,
профессор, зав.кафедрой теории языка и англистики Московского Государственного Областного Университета. Известный ученый, член экспертной комиссии ВАК РФ, прекрасный Человек, сотрудничал с А.К. и принимал участие в мероприятиях А.К. в Москве. Публиковался в ТАМЫРЕ — прогрессивном журнале, главным редактором которого много лет был Ауезхан Кодар:
Уважемые казахстанские коллеги!
Я глубоко опечален смертью, на мой взгляд, одного из наиболее крупных — это говорю совершенно искренне представителей современной постсоветской (не слишком удачное выражение, но другого подобрать не могу) поэзии. Ниже попробовал выразить свои чувства по этому поводу, хотя получилось, наверное, не слишком складно.
Сегодня печальный день прощания с Ауэзханом Кодаром. В первую очередь, конечно, это огромная потеря для литературы и народа Казахстана. Выражаю родным, близким, друзьям и всем соотечественникам покойного свои глубокие соболезнования.
Но не в меньшей степени это потеря и для всех ценителей поэзии на постоветском (вероятно, не только на постсоветском) пространстве. Ауэзхан Кодар, будучи до мозга костей сыном своего народа, вместе с тем является и автором замечательных произведений — в первую очередь, поэтических — написанных на русском языке. Пожалуй, в его творчестве в наиболее полной мере нашел решение вопрос о том, можно ли выражать свою национальную культуру на языке, изначально для нее не родном.
Его стихи — то проникнутые глубокими философскими размышлениями, то наполненные античными реминисценциями, то искрящиеся тем неповторимым юмором, которым он обладал, являются достоянием всех, читающих по-русски, а будем надеяться — найдут достойное воплощение в переводах на другие языки.
Особенно хотелось бы здесь вспомнить опыт (к сожалению, крайне небольшой) нашего сотрудничества, когда Ауэзхан Кодар готовил к изданию переводы поэзии жирау и попросил меня принять участие в редактировании этого труда. Не скрою — мне было порой неловко предлагать свои соображения — в полном смысле слова «советы постороннего» — человеку, для которого эта поэзия была вдвойне своей — и как для носителя казахской культуры, и как для специалиста, великолепно разбирающегося в ее поэтике. Вероятно, порой мои предложения выглядели достаточно наивно. Но Ауэзхан Кодар обладал одной чертой, присущей по-настоящему крупным личностям: он никогда не давал своему «редактору» (беру это слово в кавычки, ибо моя роль была гораздо скромнее) почувствовать свое превосходство в обсуждаемом вопросе и всегда, даже не соглашаясь с теми или иными соображениями, выражал свое мнение максимально деликатным образом.
Ауэзхан Кодар прожил всего 57 лет — до обидного мало, но создал за эти годы столько, сколько удается немногим, которым отпущен гораздо больший жизненный срок. Светлая память замечательному Поэту!
Георгий Хухуни