Валерий Мерлин. Эпителий Родины или тактильный объект идеологии
Валерий Мерлин
Эпителий Родины или тактильный объект идеологии
«Это – ухо! Ухо величиною с человека! я посмотрел еще пристальнее и действительно, за ухом двигалось еще нечто, до жалости маленькое, убогое и слабое. И поистине, чудовищное ухо сидело на маленьком, тонком стебле – и этим стеблем был человек! …» (Ницше 1990, 100).
На первый взгляд может показаться, что речь идет об ухе филолога – о способности понимания, переросшей все остальные способности, но посмотрев пристальнее, мы узнаем Ухо Хайдеггера. Мы узнаем это ухо в лицо, узнаем лицо этого уха: именно у Хайдеггера орган слуха становится специфически человеческим органом – органом чуткости человека к Бытию: это орган величиной с человека.
По определению Ницше, человек-ухо, человек, имеющий много чего-то одного и не имеющий ничего другого – это калека наизнанку, umgekehrte Krüppel. Ницше в таком случае – дважды инверсированный калека: «У меня самые маленькие уши – и это немало интересует женщин. Я анти-Осел par excellence» (Ницше 1990, 574).
Маленькое ушко имеет преимущество перед большим ухом — это орган чувственности: Ницше соблазняет читателя случаем соблазниться.